Неточные совпадения
Как полусонный, бродил он
без цели по городу, не будучи в состоянии решить, он ли
сошел с ума, чиновники ли потеряли голову, во
сне ли все это делается или наяву заварилась дурь почище
сна.
Самгин
прошел мимо его молча. Он шагал, как во
сне, почти
без сознания, чувствуя только одно: он никогда не забудет того, что видел, а жить с этим в памяти — невозможно. Невозможно.
— Что ты это, сударь? — прервал меня Савельич. — Чтоб я тебя пустил одного! Да этого и во
сне не проси. Коли ты уж решился ехать, то я хоть пешком да пойду за тобой, а тебя не покину. Чтоб я стал
без тебя сидеть за каменной стеною! Да разве я с ума
сошел? Воля твоя, сударь, а я от тебя не отстану.
Он по утрам с удовольствием ждал, когда она, в холстинковой блузе,
без воротничков и нарукавников, еще с томными, не совсем прозревшими глазами, не остывшая от
сна, привставши на цыпочки, положит ему руку на плечо, чтоб разменяться поцелуем, и угощает его чаем, глядя ему в глаза, угадывая желания и бросаясь исполнять их. А потом наденет соломенную шляпу с широкими полями,
ходит около него или под руку с ним по полю, по садам — и у него кровь бежит быстрее, ему пока не скучно.
— Был скромный, а теперь выше лесу стоячего
ходит. Медаль, сказывает, во
сне видел. Всю здешнюю сторону под свою державу подвел, ни один помещик дыхнуть
без его воли не может. У нас, у Николы на Вопле, амвон себе в церкви устроил, где прежде дворяне-то стаивали, алым сукном обил — стоит да охорашивается!
Друзья остались одни, но остальной вечер и ночь
прошли для них томительно долго. Разговор между ними не клеился. Оба находились под гнетущим впечатлением происшедшего. Поужинав
без всякого аппетита, они отправились в спальню, но там, лежа
без сна на своих постелях, оба молчали, каждый думая свою думу.
Он проснулся уже ночью: луна озаряла его комнату. Он взглянул на часы: было
без четверти три.
Сон у него
прошел; он сел на кровать и думал о похоронах старой графини.
Как во
сне прошла вторая половина спектакля для Дуни… Бедные нищие юноша и девушка, по ходу пьесы обращенные феей в королевских детей, скоро, однако, тяготятся своей новой долей. Им скучно
без обычного труда, среди роскоши и богатства придворной жизни… Дворцовый этикет с его церемониями скоро надоедает им, и они со слезами бросаются к ногам доброй феи, умоляя ее превратить их снова в бедных крестьян. И волшебница Дуня исполняет их просьбу.
Четверту ночь к нему
ходилаОна и пищу приносила;
Но пленник часто всё молчал,
Словам печальным не внимал;
Ах! сердце полное волнений
Чуждалось новых впечатлений;
Он не хотел ее любить.
И что за радости в чужбине,
В его плену, в его судьбине?
Не мог он прежнее забыть…
Хотел он благодарным быть,
Но сердце жаркое терялось
В его страдании немом,
И как в тумане зыбком, в нем
Без отголоска поглощалось!..
Оно и в шуме, и в тиши
Тревожит
сон его души.
Но
прошел вечер,
прошла ночь, проведенная Дарьей Николаевной
без сна, а известия не приходило. Тетушка, следовательно, была жива.
Несколько дней
ходила она как полоумная,
без сна,
без пищи; мальчишки начали бросать в нее грязью, приветствуя ее именем дурочки; сострадательные сердца готовились пристроить ее в дом умалишенных.
«Пожалуй!» — отвечал ей Саша. Он
Из слов ее расслушал половину, —
Его клонил к подушке сладкий
сон,
Как птица клонит слабую тростину.
Блажен, кто может спать! Я был рожден
С бессонницей. В теченье долгой ночи
Бывало беспокойно бродят очи,
И жжет подушка влажное чело.
Душа грустит о том, что уж
прошло,
Блуждая в мире вымысла
без пищи,
Как лазарони или русский нищий…
Но ничего этого не было даже во
сне, жизнь
прошла без пользы,
без всякого удовольствия, пропала зря, ни за понюшку табаку; впереди уже ничего не осталось, а посмотришь назад — там ничего, кроме убытков, и таких страшных, что даже озноб берет.
Но дело обошлось
без шептухи. Прежде чем она успела явиться в хоромы призывавшего ее боярина, сенные девушки и вновь наряженные мамы, обстоявшие ложе спящей боярышни, стали замечать, что долгий
сон боярышни начинает
проходить.
По-видимому, вчерашний рассказ, большое количество водки, пары которой только
проходили через его голову, разгоряченную старыми растревоженными воспоминаниями, и ночь
без сна, — все это не
прошло для г-на Кругликова даром.
— Repetitio est mater studiorum, [Повторение — мать учения (лат.)] — сказал Соболь, торопясь выпить другую рюмку. — Верите ли, от радости, что хороших людей увидел, даже
сон прошел. Я мужик, одичал в глуши, огрубел, но я всё-таки еще, господа, интеллигентный человек и искренно говорю вам: тяжело
без людей!
Прасковья Степановна. А я так не забыла. После того всю ночь во
сне видела вас; проснулась, а вас нет, инда с сердцов подушку отпихнула. Теперь я уж какой хотите танец
пройду с вами
без запинки… ведь меня учила Груня, Столярова дочь, что барышнею зовут.